тот, кто любит, всегда отпустит,
усталые руки обессиленно опустив.
в его голосе навсегда теперь только один мотив -
ты, прекрасная как новорожденный день,
возникшая словно из пены морской.
и никакой другой
дороги ему не надо, раз он не может идти с тобой.
а ты даже не скажешь ему - прости.
слова застревают в горле комочком льда.

а тот, кто любит, он ведь всегда отпустит.
вздохнет.
улыбнется.
но этой грусти
ему не высказать никогда.

Дорогой Ф.
Не так давно ты писал, что был бы рад получать письма. Но тогда у меня просто не дошли руки сразу тебе написать.
Я живу хорошо. Впрочем, как и всегда. Купаюсь в море. Рыбачу. Думаю.
Вчера у нас с Мо зашел серьезный разговор. Он сказал, что переживает за меня, что я одна. Что у молодой девушки обязательно должен быть жених. Что сердце, которое слишком давно никого не любило, черствеет. В общем, много чего он еще наговорил. Знаю я, откуда ноги растут у таких разговоров. Характер у невесты моего милого и простоватого друга очень боевой. А желания осчастливить весь мир, переженив его, хоть отбавляй.
А мне вот даже нечего было ему ответить. И знаешь… Ведь я много встречаю людей равных себе. Но сердце мое остается пустым. Потому что я отчаянно ищу в этом мире человека значительно больше и лучше себя. Потому что я ищу на земле бога. Чтобы его любить. Потому что нельзя жить, когда у тебя «вместо бога внутри дырка». И никакой религии ее не заполнить. Человеку, у которого никогда не болела голова, невозможно объяснить, как эта давящая и ноющая тяжесть в висках может сводить с ума. Человеку, который никогда не верил – искренне, беззаветно, до самых кончиков пальцев – невозможно объяснить, что есть бог. Ведь бога нельзя подарить. Его можно только найти.
Я не знаю, как заполнить эту черную дыру в самой моей сердцевине. Но я надеюсь, что однажды утром проснусь, посмотрю вокруг и пойму, что этот мир светится изнутри. Потому что бог – это я. Это небо. И море. И волны, медленно накатывающие на берег. И улыбка случайного прохожего. И дым моей любимой трубки. И вся наша маленькая уютная вселенная. Все есть бог.
А пока, мой дорогой и любимый Ф., я никак не могу вернуться, хотя тоже ужасно по вам соскучилась. Потому что я очень устала ходить по этим серым улицам. Среди этих серых домов. Под этим ватным небом. Мне нравится просыпаться в залитой солнечным светом комнате и слушать, как за окном шумит море. Понимаешь, я по натуре не прогрессор. А жить на планете Саракш у меня больше просто нет сил.

Сегодня с утра я проснулась и почувствовала, как мне грустно. Грусть рождалась где-то внутри моего живота и горьковатой густой волной растекалась оттуда по всему телу.
Мо зовет меня рыбачить. Но я не хочу.
Я ничего не хочу.
Мне не хочется разговаривать. Я равнодушно и уныло отвечаю на дежурные приветствия. Мне ничего не хочется.
Я плетусь на дальний конец острова. И сажусь на берегу, опустив ноги в накатывающие волны. Здесь тихо. Ничего не хотеть здесь как-то легче.
Я сижу так, пока на остров не опускается ночь. Медленно и неторопливо, как это бывает обычно.
Я смотрю на закат. Я вижу, как подступают сумерки. Я чувствую, как воздух становится гуще и плотнее. Темнеет.
Становится прохладно и хорошо. Но внутри меня по-прежнему комок, который не желает пропадать.
На небе распускаются звезды. Много-много красивых ярких звезд. Но я их вовсе не вижу. Я смотрю только внутрь себя. Там пусто.
Эта пустота завораживает.
Я курю. Очень много курю.
Мне совсем не хочется говорить.
Мне совсем не хочется идти спать. Мне совсем не хочется завтра утром открывать глаза.
Мне совсем не хочется, чтобы было завтра.


Там, где я родилась, в ноябре часто идет снег. Люди ходят угрюмые. Они говорят – это все осень. Это от погоды. До чего же она нынче мерзкая.
Но грустить можно даже под самым ярким солнцем. Глядя на самый красивый в мире закат, можно чувствовать внутри пустоту. И когда розовые рассветные лучи окрашивают ласковые волны в самые невероятные цвета, можно сидеть и молчать. И не хотеть ничего.
Потому что даже на другом конце океана можно быть очень одиноким. Можно просто хотеть грустить.

Руки у Ма огромные, и живут своей собственной жизнью.
Она обернута в большой белый передник. Она суетится на кухне. Она тихонько напевает себе под нос.
Сегодня будет много гостей.
Она напевает, когда готовит. И когда убирает. И когда работает в саду. И когда сидит после обеда в качалке у себя на веранде. Она напевает всегда.
Голос у нее низкий и приятный. Но поет она тихо. Как бы для себя самой.
Сегодня она готовит мясо в кокосовом соусе. И картофель. И пироги. Много-много вкусных горячих пирогов.
Она раскатывает тесто своими огромными руками. Черные кудряшки выбились у нее из-под платка. Ее руки в муке. И щеки. И нос. И волосы. Она очень довольна. Она любит готовить.
Солнечные зайчики прыгают по кухне. И оставляют на рассыпанной всюду муке крошечные следы.
Мы сидим в уголке тихо как мышки. Нам доверили чистить картошку. Много картошки. Мы очень стараемся. Мы хотим порадовать наших гостей.
Из самых больших картошек Мо вырезает человечков. Вот это Ма. А это я. А это он сам. Картофельные мы улыбаются почти как настоящие. Их мы, пожалуй, не станем жарить.
Вечером придут гости. Мы будем пить ром. И есть стряпню Ма. И танцевать. Мы будем танцевать под барабаны.
Это очень весело. И сердце хочет выпрыгнуть и ускакать к самым звездам.
И так до утра.
А утром нам, конечно, будет плохо. Потому что нельзя пить так много рома.
Тогда мы с Мо посмотрим друг на друга и скажем – пора на рыбалку.
Мы вытащим нашу старую лодку, заберемся туда. И будем плыть, пока не останется ничего кроме горизонта.
Весь день мы будем только купаться, загорать и ни о чем не думать.
А рыбу ловить вовсе не будем.
К вечеру мы вернемся домой гордые и довольные.
Случайно пойманную рыбешку мы, торжественно держа за облезлый хвост, выменяем у Ма на самый большой кусок вчерашнего пирога.
Мы знаем, она тихонько посмеивается над нами, когда думает, что мы не видим.
Но мы не обижаемся. Такие вот мы хитрые, да.



Там, где я родилась, люди мечтают заработать много денег. И купить машину. Или квартиру. Вчера я рассказала об этом Мо. Он очень долго смеялся. Он думал, я пошутила.

сегодня последнему почтовому голубю подрезали крылья.
зеваки толпились, выглядывали из-за ставен
и равнодушно сворачивали в кабак напиться.
а после маленький мальчик из первого ряда клялся, что видел слезы в глазах у птицы.
я знаю, он плакал, что все мои письма к тебе уже больше никто не доставит.
что наши бескрылые мысли давно разучились летать.
и не достать
глазам моим
до горизонта.

Дорогая мамочка.
Если бы ты только знала, как много здесь бывает звезд по ночам. Мо рассказывает мне, как все они называются. Но я все равно не понимаю ни слова. Поэтому я даю им свои собственные имена.
Вот это, прямо у нас над головой, созвездие Ящерицы. А вон там, чуть левее – Банановая звезда. Главная звезда в созвездии Бродячего Кота.
Вон те три маленькие звездочки из Лопоухих Псов. А чуть левее - Звезда Японской Танцовщицы. По весне она часто ходит пить чай к Звезде Китайского Мудреца.
Когда-нибудь они обязательно поженятся, и у них родится много маленьких звездочек. Тогда каждой из них я дам новое имя.
Придумывать имена звездам очень весело. Когда-нибудь я выучу местный язык настолько, чтоб рассказать об этом Мо. Я уверена, ему понравится эта история.
Иногда, когда я смотрю на небо, мне становится немного страшно от того, как много там всего происходит.
А вон взошла звезда одиночек. После смерти туда попадают такие, как я.
Мо говорит, ему пора домой. Завтра он обещал отвезти Ма в город. Я прощаюсь с ним и улыбаюсь про себя украдкой. Уж я-то знаю, что они обязательно привезут мне что-нибудь вкусненькое.
После его ухода я еще долго сижу одна в темноте. Мне ужасно нравится слушать, как волны накатывают на берег. Одна за одной. Тысячи лет подряд.
А еще мне ужасно хочется завести кота. Но на нашем острове нет кошек. Может быть, там наверху сжалятся надо мной и пошлют мне одного с какой-нибудь кошачьей звезды. Ведь я хорошая. Никогда не выколачиваю трубку в доме, если пол только что помыли. Не ругаюсь со старшими (если, конечно, дело не касается торговли). Чищу зубы каждое утро. И много-много улыбаюсь.
На всякий случай, каждое утро я ставлю на крыльцо блюдечко со свежим молоком.



Дорогая мамочка.
Я, наверное, просто схожу с ума.
Потому что могу протянуть руку и набрать твой телефонный номер.
А вместо этого пишу тебе письмо оттуда, где меня нет. И никогда не будет.

Солнце уже припекает не так сильно и потихоньку клонится к горизонту.
Напротив меня в лодке сидит Мо. Сейчас его очередь грести.
Нет, конечно, его зовут по-другому. Но когда я пытаюсь правильно произнести его имя, он так хохочет, что мы решили, я буду называть его просто Мо.
Волны мерно бьются о борт. Мы улыбаемся. Мы поймали большую-большую рыбу.
Мо кивком дает понять, что пора бы уже и мне немного поработать. Как только я беру весла, он сладко потягивается и начинает не спеша раскуривать трубку. Меня берет досада. Я понимаю, что тоже хочу курить.
Моя трубка лежит в заднем правом кармане. Я выменяла ее недавно на пару рыбок и полбутылки рома. Трубка мне очень нравится.
Мо выглядит очень довольным. Когда он смеется, на лице его проступают морщины. Лет через пять у меня будут такие же. Потому что мы очень много смеемся.
Я не знаю, сколько ему лет. Мы не празднуем дни рождения. Стоит ли следить, как ты становишься все ближе к тому, что все равно неизбежно.
Когда мы вернемся домой, мы разведем огонь и зажарим нашу большую рыбу. Мы ужасно проголодались за день.
А самый вкусный кусочек мы обязательно отнесем невесте Мо. Ее зовут Ма. Конечно, это имя тоже ненастоящее.
Она большая и добрая. По воскресеньям она печет огромные сладкие пироги и зовет всех на чай. Хотя я точно не уверена, что это именно воскресенье. Я давно не смотрела на календарь.
Ма совсем не ревнивая. Она знает, что мы вместе просто рыбачим. И смеемся. Потому что мы друзья. К тому же, она думает, что нельзя всерьез полюбить женщину, у которой кулак меньше кокосового ореха. Наверное, она права.
Каждый день я хожу в тельняшке. Но когда мы идем пить чай, надеваю чистую рубашку и даже причесываюсь перед зеркалом. На коленках у меня обычно ссадины. Зато я загорела. И могу нырнуть под воду на целых три минуты.
Нет, наверное, я не хотела бы прожить так всю жизнь, но…





… но, Господи, что я делаю здесь?

Что я здесь делаю…

кажется, наконец, нашла подходящую нору для зимовки.
приходите как-нибудь в гости )

если вам кажется, что весь мир говно и кто-то вас жестоко обманул... что ж, по крайней мере, значит у вас есть шанс сочинить блюз.


sometimes I don't know why the universe hates me.
sometimes I feel surprised how it's falling in love.
sometimes I'm full of tears, and sometimes I happy.
I'm always so lonely but never alone.


I am the smile of sun that shining only for you.
I am the breaht of wind that wispering your name.
I am the shore of sea missing of you're waving.
and I'm always lonely but never alone.


you are my land of hopes wich never become real.
your are a crazy train, it's dancing through the bridge
of my broken life that never become easy.
and I cry - plaese, leave me alone, I'm so tired to be lonely,
I'm so tired, I'm so tired to be...




it's my way of speaking english, если че.

бог вздохнул и спросил у упрямой кошки:
- ну разве обязательно быть такой упрямой?!
- должна сознаться, - тихо ответила кошка, - что только мое упрямство не позволяет мне признать, что быть упрямой очень нелегко.

и тогда бог улыбнулся и дал кошке еще одну жизнь, чтоб она могла ее провести так, как захочет.
и упрямая кошка прожила еще одну, не менее упрямую, жизнь.


на десятую жизнь упрямства господа уже не хватило.

наверное, это какая-то ускользающая линия:
мне грустно смотреть, как ты плачешь над тем,
что его дыхание перехватывает от того, что она больше не дышит.
за окнами морось перемежается с ливнем.
осень.
мы больше не те,
что были еще часами ранее.
тише.
тише, моя милая.
вода, падая с неба, осталась на твоих щеках.
ты держишь чьи-то сердца в своих руках,
как он когда-то забрал твое и не отдает обратно.
на летних листьях проступают бурые пятна.
это просто осень.

скоро зима.
наденет рубашку смирения,
которая обнимет тебя за плечи,
как ему было никогда не обнять.

так кто-то никогда не обнимет меня.
так я никогда не обниму кого-то.


жизнь не так уж сложна -
скрипичный ключ, два бемоля и слишком много реприз.
кто-то так подстроил, что все неизбежности постоянно выходят на круг.
ты сидишь там одна и думаешь - вот бы и тебе прервать эту беспомощную игру.
но короткая соломинка выпала ей, и это совсем не твоя вина.


скоро все птицы улетят на юг.
и останется только снежно-белый
чистый
лист.

а в булочной было тепло, и за окнами снег пушистый.
зима не сумела стереть с носа булочницы веснушки.
черничные сумерки улицы наполняли быстро.
повсюду уютно летал аромат корицы.
она напевала тихонько под клекот часов с кукушкой.
и кот на окне отмечал улыбкой прохожих лица.


а где-то там далеко, среди белых колючих льдинок,
мечтая о шерстяных носках и горячем чае,
закутавшись в шарф, каждый день ты проходишь мимо.
проходишь мимо, даже не понимая...

и булочница и кот по очереди вздыхают.
и никому не рассказывают, как по тебе скучают.

если корабль тонет, всегда есть тот, кто умирает долго.
кто борется, пока в шестеренках волн не иссякнет завод.
кто утром очнувшись, поймет, что все умерли, кроме него и бога.
а может быть даже только кроме него.


если все уже ясно без слов, все равно есть тот, кто по-прежнему верит,
что, может быть, - господи, ну пожалуйста - хоть что-то есть впереди.
уходя насовсем, очень хочется хлопнуть дверью.
но надо тихо, чтобы не разбудить.

еще бы один только раз, всего один раз обернуться и на него взглянуть.
всегда есть тот, кто хотел бы что-то вернуть.
господи, ну пожалуйста...

просто сделай шаг и иди.

он просыпается утром, и жизнь начинает новый виток.
он рассеяно чешет за ухом трех ленивых котов.
иногда заблудившихся кошек с ладони кормит.
у него пара сотен дел на пару десятков дней.
он мечтает проспать пару лет, отвернувшись лицом к стене.
и надеется, что когда проснется, уже не вспомнит,
как она приходила когда-то к нему во сне.


она заново учится жить, не думая ни о ком.
ее пальцы теперь пахнут кофе и табаком.
она знает, что где-то там он, наверное, вспоминает о ней.
но от этого почему-то совсем не легко.

это мой первый опыт анимации.
качество, конечно, просто убийственное, но, думаю, суть от этого не меняется.


отдельное спасибо:
iyasik за терпение, доброту и неоценимую помощь
fillyjonka за то важное и трудное дело, которое она затеяла


посвящается Алексею Щуру - человеку, умеющему ценить даже упрямых кошек


тепла вам этой осенью.

звук шагов на асфальте опавшими листьями замело.
под ногами яблоки, от мокрого света лунные.

когда ты неизлечимо болен осенью, остается только отчаянно излучать тепло.
чтоб кому-то на другом конце твоих мыслей все было ясно без слов,
и стало светло
от того, что он тоже о тебе думает...

большой город никогда не спит по ночам.
чтоб не пропустить,как она касается губами его плеча.
чтоб слушать музыку их сердец, разбивающихся в такт.
чтоб увидеть ту искру, что одна из ста
тысяч миллионов разгорится в пламя,
пожирающее все вокруг.
чтобы вдруг
однажды утром он открыл глаза,
посмотрел на нее... и тихо сказал -
я никогда прежде не видел такой красоты.
я никогда в жизни не видел такой,как ты.


и как можно бояться ночью шагов за спиной,
если здесь со мной
вся вселенная, коротающая рядом с нами дни,
приглушающая изредка звездные огни,
чтоб мы могли почувствовать, что остались одни.


и даже если б мы были знакомы всего пару дней,
пару сотен лет или только час...
разве важно когда родиться и умереть?

вселенная не сводит с нас
изумленных глаз.
потому что на что еще в этом мире стоит смотреть?

он жил на Венере, она - на Луне.
они часто видели друг друга во сне.
он, конечно, считал ее самой красивой.
часто чувства накатывали на него приливом,
так, что не выплыть уже и не вдохнуть.
а ей просто нравилось делать его счастливым.
и казалось,что остальное уже не суть.


и на Луне и на Венере час за часом летели дни.
иногда им казалось,что во вселенной остались только они.


и она может думать или не думать об этом,
но все же где-то там вдалеке
вращается, подмигивая ей, голубая планета.
на которой он, среди серых будней,
знает, что у планеты Земля есть маленький спутник,
где она, глядя в небо, вдыхает запах
сигареты, дрожащей в его руке.

подарите мне коробку цветных карандашей.
и каждого прохожего от пяток и до ушей
я раскрашу в рыжее с солнечной желтизной.
и каждому в руку воздушный шарик или цветы.
а с высоты
облачные овечки улыбаются и играют в прятки.
и в воздухе пахнет весной
и еще чем-то сладким.
наверное, лесной
земляникой.
я вам каждому дам карандаш.
посмотрите и выберите - какой из них ваш.
и рисуйте вместе со мной.


если дождь захочет стереть наши яркие краски,
мы каждую его слезинку раскрасим розовым.
и лицо у тучки перестанет быть таким грозным,
а сразу станет ясным и ласковым.
и если ты слишком большой, чтобы верить в сказки,
и безумно усталый от груза последних лет,
выбрось свой старый серый карандаш
и попробуй какой-нибудь новый цвет.
подари кому-нибудь краски или коробку карандашей,
и раскрасьте весь мир в веселое от хвоста до ушей.

однажды ночью просто открой глаза.
закури,сигарету сжимая в дрожащей руке.
на улице ветренно,и немного знобит со сна.
иди наугад. стой, ты видишь - там,вдалеке...
нет,чуть левее... это ты и я.
так странно,что на мгновенье забываешь дорогу назад.


смотри... ты видишь,как нам хорошо вдвоем
вдыхать запах скошенной этим утром травы.
большая медведица улыбается,глядя сверху на нас.
и я смеюсь
так звонко,как смеются здесь и сейчас.
мы лежим и молчим о своем-
твоем и моем.
одном
на двоих.
и каждая на небе звезда
слушает наши мысли
и вместе со мной смеется тихо.


если однажды ночью ты просто открыл глаза,
не бойся,встань и выйди под лунный свет.
туда, где тебя нет.
и меня нет.

и нет дороги назад.